Наконец ей удалось высвободить губы.

— Пустите меня! — низким охрипшим голосом приказала она, опасаясь, что Скотт заметит их и бросится через всю поляну, потрясая ножом, подаренным этим варваром.

— А если я не послушаюсь? — издевательски осведомился он, зажав прядь волос Миранды между пальцами и проводя ею по своим строго сжатым, но соблазнительно влажным губам.

— В таком случае я отберу нож у Скотта и сама убью вас.

Улыбка не смягчила суровость его лица, из груди вырвалось подобие рокочущего смешка.

— За то, что я украл поцелуй? Он был неплох, но вряд ли стоит смерти.

— Я не напрашивалась на похвалу.

— Если вам не по вкусу мои поцелуи, советую впредь отказаться от мысли испробовать на мне свои женские чары. — Он провел ладонью вниз по шее Миранды, накрыл грудь и слегка сжал ее. — В любом случае они не помешают мне выполнить задуманное.

Миранда резким движением отбросила его ладонь. Ястреб сделал шаг назад, но Миранда сразу поняла: ее предостережение тут ни при чем — он поступил как счел нужным.

— Что же вы задумали?

— Вынудить правительство вновь открыть рудник «Одинокая пума».

Этот ответ оказался настолько неожиданным для Миранды, что она растерянно заморгала и облизнула губы. У нее мелькнула мысль, что она все еще чувствует вкус поцелуя, вкус этого человека. Но замешательство оказалось сильнее всех других мыслей.

— Вновь открыть что?

— Серебряный рудник «Одинокая пума». Слышали о нем? — Миранда покачала головой. — Неудивительно. Он имеет значение лишь для людей, которые зарабатывают себе на жизнь благодаря ему. Для моего народа.

— Вашего народа? Индейцев?

— Вы на редкость догадливы, — саркастически отозвался Ястреб. — Что же выдало меня? Моя глупость или лень?